Наш край в дни Сталинградской битвы (воспоминания очевидцев, 1942 год)

События Великой Отечественной войны уходят всё дальше и дальше в прошлое. Уходят из жизни и люди, которые были их очевидцами, поэтому необходимо оставить ту информацию, которой они владели. Она не должна быть потеряна, но сохранена для потомков. Особенно тяжёлые испытания выпали на долю жителей нашей области летом и осенью 1942 года, когда между Волгой и Доном развернулась великая Сталинградская битва. 23 августа 1942 года немецкий танковый клин прорвал оборону ослабленных в боях частей Красной Армии и вышел к Волге. Авиация противника нарушила телефонно-телеграфную связь с Москвой. Доклад о прорыве к Волге пришлось делать по радио открытым текстом. 6-я армия Паулюса и 4-я танковая бригада Гота явились остриём гигантского клина, втянувшегося в город и увязшего там. Стороны этого клина, протянувшиеся на сотни километров, состояли из итальянских, венгерских, румынских войск. Эти части были хуже вооружены, менее опытны, чем немецкие, их солдаты не хотели умирать за чуждые им интересы. Именно здесь, у основания клина, и планировалось нанести удар противнику. Силы для этого должны были быть сформированы к ноябрю. Всё зависело от того, удержаться ли защитники ещё два месяца. Контрнаступление под Сталинградом готовилось тщательно, с соблюдением всех правил секретности.

Памятник Ханпаше Нурадилову в ст. Букановской.

Операция состояла из двух основных этапов: на первом предполагалось прорвать оборону противника, создать прочное внешнее кольцо окружения; на втором — уничтожить окружённого противника, если он не примет ультиматум о сдаче. Для этих целей привлекались силы трёх фронтов: Юго-западного (генерал Н.Ф. Ватутин), Донского (генерал К.К. Рокоссовский) и Сталинградского (генерал А.И. Еременко).
В первый же день войны на площади в ст. Букановской состоялся многолюдный митинг. Голос Молотова из тарелки репродуктора объединил всех советских людей в желании поскорее расправиться с врагом. Негодование, скорбь, мужество были на лицах простых русских женщин, которым нужно было провожать своих мужей, братьев, сыновей на смертный бой. 465 человек ушли на фронт из ст. Букановской и окрестных хуторов Заольховского, Заталовского, Еланского, Андреяновского, Беленского, Митькинского, возвратились же домой после войны только 156 станичников.
Александра Фёдоровна Михайлова (Сенчукова) в 1941 году была ученицей начальных классов, поэтому первый день войны для неё — «это огромная толпа станичников, устремивших свой взор на чёрную тарелку репродуктора, из которой звучал скорбный, но твёрдый голос Молотова». Смысл выступлений не остался в её памяти, но состояние большого горя, объединившего всех людей, передавался даже детям.
Отцы и братья уходили на фронт, а старшие школьники стали копать «щели» на случай бомбёжки на территории школьного двора. Малыши помогали чем могли: отгребали землю, носили хворост для плетневого настила. Им тогда было невдомёк, что когда-то эти сооружения могут пригодиться: война пока была далеко; и только похоронки, чёрные платки и слёзы матерей не давали забыть о ней даже детям.
Конец лета 1942 года. Война подошла вплотную. Через станицу шли войска по направлению к Дону. В здании школы и в домах станичников разместился госпиталь, раненых было много. Старшеклассницы и молодые женщины ухаживали за ними. Александра Фёдоровна вспоминает, что она помогала гладить бинты, которые приходилось стирать, т.к. их не хватало. Но один день врезался ей в память на всю жизнь.
Это было 8 или 9 ноября 1942 года. Закончился первый урок. Младшие школьники занимались в доме Семена Дугина. Началась перемена, детвора разбежалась по двору. Вдруг учительница собрала всех вокруг себя и сказала, что сейчас прилетят самолёты и все должны бежать в лес в Суславку, чтобы спрятаться. Мальчишки оказались очень быстрыми: многие убежали за речку и укрылись в овраге на горе, откуда наблюдали всё, что происходило в станице. Девочки же не добежали даже до леса, когда послышался рёв самолётов. К счастью, на гумне были копны соломы, которые и стали их укрытием. Было очень страшно, казалось, что все бомбы падают прямо на них. Сколько прошло времени, никто не знал. Стало тихо. Девочки выбрались из своего убежища, нужно было пробираться домой. На улицах были огромные ямы от бомб, с трудом добежали до школы. Вдруг от Дона показались большие птицы, которые быстро приближались к станице. Это был ещё один заход бомбардировщиков: рёв, взрывы, сил бежать у девочек уже не было, хотя укрытие было совсем рядом. Из «щели» выскочил боец и затащил двух школьниц в укрытие, бомбы падали и взрывались очень близко. А третья подружка была ещё на улице, где был настоящий ад, и тогда солдат вновь отправился за девочкой. Вскоре и она была рядом с подругами, а боец прикрывал их собой, т.к. места в укрытии практически не осталось. Прошло почти 70 лет, но лицо того солдата, который спас их, Александра Фёдоровна помнит до сих пор. Когда самолёты, наконец, улетели, все выбрались из укрытия. Зрелище было ужасное: от школы остался один остов, многие дома разрушены, улицы превратились в сплошные рытвины. По дороге домой Шура увидела убитого человека, тело которого было сильно обезображено, нога оторвана. Она не помнит, как добралась до дома, к счастью, там все были живы.
Своими воспоминаниями поделилась Попова Татьяна Ивановна. К началу Великой Отечественной она закончила 7 классов, решила идти в 8-й. Старшие школьники готовились к зиме и вместе с учителями собирали дрова для отопления школы. Однако вскоре узнали, что обучение стало платным: за год нужно было внести 150 рублей. Многие семьи не смогли платить такую сумму, поэтому ребятам и девочкам пришлось покинуть школу. Вчерашних школьников отправили на работу в Дорстрой в ст. Слащёвскую, которая была тогда районным центром. Работники должны были возить на быках и настилать хворост на дорогу, которая шла из Михайловки, Кумылженской, Слащёвской в Вёшенскую. По ней ночью продвигались войска. График был таков: 10 дней работали, на три дня уезжали домой. Шёл октябрь, было уже холодно, начались заморозки. В бригаде вместе с Татьяной Ивановной работали Малахова Агриппина Георгиевна, Аленкина Мария Емельяновна, Моисеевы Василий и Егор, а их отец Николай Николаевич был бригадиром. Все они были жителями ст. Букановской. Из колхоза пригнали две пары быков. Вскоре кормить их стало нечем, и Татьяне поручили отогнать их в станицу. Дома она узнала, что за Доном в х. Зимовном умерла тетка, и девушка поехала туда. Она решила остаться пока в хуторе, т.к. в Букановской Татьяна жила в приёмной семье (её родная семья была выслана в результате раскулачивания).
Именно в хуторе Зимовном Татьяна Ивановна впервые встретилась с войной: 11 июня 1942 года прилетели вражеские самолёты, началась бомбёжка, два дома были полностью разрушены. Самолёты сбросили много бомб на задонские хутора и станицу Букановскую. Только в одном доме в х. Зимовном погибли сразу 30 человек.
6 августа 1942 года в хуторе появилась вражеская часть. Немцы приехали на мотоциклах, на касках развевались перья, это была часть СС. Начались грабежи, жители боялись и прятались по своим домам, немцы их не трогали. Они пробыли в хуторе шесть дней и уехали. Вскоре в Зимовной прибыли части 8-й Итальянской армии, в х. Крутовский пришли румыны.
Бой начался 18 августа 1942 года в 11 часов и продолжался до 16.00. Жители спрятались в единственном каменном доме и сидели там. В четыре часа дня в хуторе появились русские пехота и конница; итальянцы отступили. Татьяна Ивановна рассказала, что только тогда жители узнали, что через Дон были наведены мосты: из Заготзерна в х. Зимовной, а также был построен мост в ст. Усть-Хопёрскую. В освобождённых хуторах обустроили медсанбаты и госпитали: так, в соседнем хуторе Бобровском был такой медсанбат.
На разных фронтах воевали наши земляки, показывая чудеса мужества и героизма. Многие из них участвовали в Сталинградской битве: Багров П.М., Борисова Е.М., Егорова М.Т., Попов Ф.И., Бородин А.Я., Пошовкин Н.С., Рогачёв А. Смертью героя пал в боях под Сталинградом наш земляк Алексеев Исай Николаевич, бывший председатель колхоза. Об этом рассказал житель х. Краснополов, сражавшийся вместе с ним: «На батарею, где Алексеев служил наводчиком, было брошено 13 вражеских танков для разгрома этих огневых позиций. Завязался жестокий бой. В батарее были выведены из строя две пушки, осталась одна, которой управлял Алексеев. Некому было перевязывать раненых. Алексеев заряжал, наводил и стрелял до тех пор, пока окровавленный сам не упал на лафет. Но танки не прошли. Алексеева И.Н. похоронили в степях под Сталинградом».
В августе 1942 года враг стал ещё ожесточённее бомбить ст. Букановскую, обстреливать из-за Дона х. Еланский и пос. Заготзерно. Начались пожары, горел хлеб в элеваторе. Над станицей и хуторами нависла угроза оккупации. Триполева Зоя Васильевна рассказывала своим внукам: «Тяжелые это были годы: работали не только женщины, но и дети. Машин не было, для перевозок использовали колхозных быков, перевозили боеприпасы для армии, материал для строительства дорог. Зимой было намного труднее, чем летом: приходилось работать, несмотря на стужу. Были случаи, когда работники попадали под бомбёжку и прятались в лесу. Особенно трудное время было в 1942 году, когда война была рядом, за Доном».
Иван Степанович Винар рассказывал своему внуку Денису: «Однажды солдаты шли к Дону и остановились на обед. Когда они стали получать еду на солдатской кухне, прилетели немецкие самолёты и начали бомбить. Пообедать солдатам не пришлось, а вечером, когда самолёты улетели, воинская часть отправилась на переправу. В эту же ночь жители слышали звуки близкого боя за Доном».
По приказу Ставки Верховного главнокомандования стягивались силы для окружения немцев под Сталинградом и их разгрома. В ст. Букановскую прибыла 14 гвардейская стрелковая дивизия под командованием генерал-майора Грязнова А.С. В дивизию входили 41-й полк, 36-й полк, 38-й краснознаменный полк, 519-ая резервная часть, 17-й медсанбат и другие хозяйственные части. Сама дивизия входила в состав 21-й армии. Готовился к форсированию Дона 3-й гвардейский кавалерийский корпус под командованием Плиева Исы Александровича, штаб которого располагался в ст. Букановской. В составе корпуса была 3-я Бессарабская дивизия, отлично оснащённая, имеющая высокий боевой дух. В ночь с 23 на 24 августа ей предстояло переправиться через Дон у х. Крутовского (южнее ст. Букановской), углубить и расширить плацдарм на западном берегу Дона.
К моменту форсирования реки полки 14-й Гвардейской расположились так: в пос. Заготзерно — на х. Зимовной — 41-й полк, из х. Еланского — на х. Тюкавной — 38-й гвардейский полк. На другой стороне Дона в х. Крутовском оборону держала 8-я Итальянская армия.
Вот что вспоминает о военном времени Бородина Таисия Яковлевна: «Жила я в хуторе Еланском. Семья была дружная и большая: мать, отец и пятеро детей. Мне было 13 лет, когда по радио все услышали известие о начале войны. Это была страшная весть для всей семьи. Вскоре брата Васю убили на войне, отец вернулся инвалидом — без ног, но это не сломило дух нашей семьи.
Когда началось форсирование Дона в августе 1942 года, дом наш разобрали, чтобы построить плоты. Днём бойцы их сбивали, а ночью переправлялись. Мы помогали военным и носили брёвна к Дону вместе с ними. Когда прилетали самолёты, дети вместе с другими жителями прятались в погреба, в маленькие ямы. Немецкие самолёты сбрасывали мины, которые были похожи на игрушки. Многие дети от этих «игрушек» погибли. Было очень страшно».
Людей стали эвакуировать в хутора Митькин, Андреяновский, в ст. Слащёвскую. «Хорошо хоть коровушка не давала умереть с голода», — добавила Таисия Яковлевна.
Вот как описал эти события Д.И. Водзинский в своей книге: «Мы пошли к отмели, на которой темнели плоты и паром — ещё сегодня утром всё это было хатой старого бакенщика. Она стояла на бугре, тремя окнами на реку, старая хатка под соломенной крышей, обнесённая редким плетнём. А вокруг голая степь: ни брёвнышка, ни доски, ни даже охапки сухих веток. Мы пришли к хозяину:
— Что делать, отец? Как переправить миномёты, мины, как перебраться на противоположный берег не умеющим плавать? Дон — река серьёзная, вброд её никак не перейдёшь.
Старик выслушал нас, вздохнул, снял с головы выгоревший до белизны картуз.
— Топоры, ломы есть?
— Найдём, — ответил старший сержант Дмитрий Чёрный, командир расчёта.
— Несите, будем хату разбирать.
Мы переглянулись.
— А не жалко? — спросил Дмитрий. — Лет сто, поди, простояла.
— Не меньше, — согласился старик. — Ещё мой дед ставил. Жалко, что говорить. А только тебя, дурака, жальче.
— Спасибо, отец, — сказал Чёрный. — Мы тебе после войны дворец построим. Из чистого мрамора. Даю тебе честное слово.
Старик усмехнулся. Его дублёное солнцем и ветром лицо разгладилось, молодо и ярко блеснули синие, слегка выцветшие глаза.
— Разбей фашистов, — сказал он, — а я и в землянке свой век доживу. Нам эти самые дворцы ни к чему.
Взял топор, поплевал на руки и принялся отдирать первую доску.
Я так и не узнал его фамилии и имени не знаю: тяжёлые бои, госпиталь, снова бои… а только и теперь, четыре десятилетия спустя, закрою глаза — и вижу тяжёлые узловатые руки… и совсем по-особому звучат для меня слова комиссара: «Такими, как этот дед, наша земля держится».
Все жители станицы помогали фронту как могли: работали в поле, ухаживали за ранеными, которые размещались в здании школы и в домах станичников. Дети в годы войны взрослели очень быстро. Фастунова (Гудкова) Фаина Степановна рассказала о своём детстве. Ей было 12 лет. Бригадир собрал из её сверстников бригаду и сам отвозил их в поле или на ток. Они сгребали сено, подметали ток. Работать должны были добросовестно, скидок на возраст не было. Когда за Доном начались бои, в станице появились пленные. Фаина Степановна вспоминала, что в их сарае находились пленные румыны. Бывало, что они отнимали еду у детей, но однажды во время бомбёжки один из них спас ей жизнь.
Иван Михайлович Терехов рассказал эпизод, который остался в его памяти на всю жизнь. В госпитале закончился спирт, а раненых становилось всё больше и больше. Начальник госпиталя привёз его матери мешок сахара и попросил нагнать хорошего самогона. Мама выполнила задание, начальник был доволен, хотя вместо сахара она использовала пшеницу и картошку. А сахаром долго лакомились дети.
Вот что писал в своей книге «На рубеже атаки» Д.И. Водзинский: «Переправа через Дон у хутора Крутовского, южнее Букановской, в ночь на 2 августа особенно врезалась в память. Чёрными фронтами поднялась вода — бойцов обнаружили фашистские корректировщики, и в реку посыпались снаряды. В нескольких десятках метрах от берега снаряд ударил в плот. Взрыв разметал в стороны брёвна, людей. На середине реки паром стал погружаться в воду. Бойцы, умевшие хоть немного плавать, спрыгнули, поплыли к берегу.
Неужели конец? Но паром всплыл, медленно пополз дальше. Вот он, наконец, долгожданный берег. Паром ткнулся в песок.
На рассвете степную тишь разорвал гул вражеских бомбардировщиков. К нашим позициям приблизились «юнкерсы». Отбомбится авиация, затем ударит артиллерия, а там — жди атаки. Но что это? В степях появились новые точки. Они быстро приближались к высоте, оставляя за собой шлейфы пыли. Танки пошли!».
«Вздрогнула земля. Разрывы бомб усеяли высоту. Зажужжали в воздухе осколки, — вспоминает Водзинский. — Я выглянул из окопа, стал считать приближавшиеся танки. На шестидесятом сбился — рядом бомба накрыла расчёт одного из миномётов. Глубокая дымившаяся воронка осталась на месте, где находились наши товарищи. Перед западными скатами высоты степь разрезал не широкий, но глубокий овраг. Он-то и помешал фашистским танкам нанести лобовой удар. Часть машин замерла у оврага, их пушки стали в упор расстреливать наши позиции. Десяток танков двинулся вдоль оврага, чтобы атаковать правый фланг обороны полка. Более трёх десятков машин рванулись на левый фланг, пытаясь прорвать оборону конногвардейцев, а затем выйти в тыл. Главный удар тогда принял на себя 24 гвардейский полк».
Похороны комиссара Шеремета В.И. остались в памяти многих станичников. Так об этом рассказывали Штенцова Ф.М., которая в то время работала в госпитале санитаркой, а также Михайлова (Сенчукова) А.Ф. (бывший учитель), которая тогда была подростком: «Верный конь Орлик плакал и, упав на колени, старался открыть гроб своего хозяина и друга. Казачки заголосили, не в силах выдержать это зрелище. Началась бомбёжка, похороны были закончены только после того, как самолёты улетели».
В братских могилах ст. Букановской также похоронен Герой Советского Союза чеченец Ханпаша Нурадилов. Он погиб, защищая высоту 220. «Два последних дня, 26 и 27 августа, полки первого эшелона (17 и 20) продолжали выбивать итальянцев из траншей и хуторов. Узловой позицией их обороны была высота 220.0. На левом фланге автоматчики противника остервенело, не считаясь с огромными потерями, лезли вперёд. Сдерживал их лишь огонь пулемётчиков. Среди них был Ханпаша Нурадилов, любимец соседнего 17-го полка, юный паренёк из горного аула Чечено-Ингушетии. 19-летнего комсомольца бойцы с любовью называли горным орлом. В боях на Букановском плацдарме он воевал находчиво, смело, выручал конников метким огнём своего «максима».
На исходе дня Нурадилова сразила пуля вражеского снайпера. Товарищи нашли его в окопе. Он лежал мёртвый, но из руки не выпускал гашетки. А в десяти метрах от позиции валялись сорок трупов вражеских солдат. Ханпаше Нурадилову присвоено высокое звание Героя Советского Союза посмертно. (Фонды ГМП «Сталинградская битва», воспоминания ген.-полк. Желтова).
Плацдарм на западном берегу Дона, созданный и удержанный пехотой, кавалерией, имел исключительное значение. Генерал армии И.А. Плиев в книге «Под гвардейским знаменем» писал: «Этот плацдарм для наступления Юго-Западного фронта имел такое большое значение, какое имел Мамаев курган в самом Сталинграде».
В завершение нужно сказать, что все события, происходившие в годы войны в нашем крае, тесно связаны со Сталинградской битвой, являются частью её. И наши земляки внесли вклад в эту великую победу.
Ираида УПОРНИКОВА, учитель истории
Букановской школы.

 

Добавить комментарий

Мы не публикуем:
- комментарии, содержащие оскорбления личного, религиозного и национального характеров
- комментарии, в которых есть ссылки на другие интернет-ресурсы
- комментарии, не имеющие отношение к данной теме
- комментарии, содержащие нецензурные слова и выражения


Защитный код
Обновить

Адрес редакции и издательства:

403402, ст. Кумылженская, Кумылженский район,
Волгоградская область, ул. Мира, 25.

Главный редактор Виктория Георгиевна ПавловаТелефон: 8 (84462) 6-11-53.

Телефон отдела рекламы: 8 (8462) 6-13-92. E-mail: pobeda-kum@yandex.ru

 

Победа.ру

Учредители — Муниципальное автономное учреждение «Редакция газеты «Победа» Кумылженского муниципального района Волгоградской области.

Главный редактор Виктория Георгиевна Павлова. Телефон: 8 (84462) 6-11-53. Телефон отдела рекламы: 8 (8462) 6-13-92. E-mail: pobeda-kum@yandex.ru

Адрес редакции: 403402, ст. Кумылженская, Кумылженский район, Волгоградская область, ул. Мира, 25.. Все права защищены © 2016 МАУ «Редакция газеты «Победа» ст. Кумылженская.

 

Мнение авторов публикаций не всегда отражает точку зрения редакции. Авторы публикаций несут ответственность за достоверность фактов. Редакция в переписку с авторами не вступает, рукописи не возвращает. За информацию, содержащуюся в объявлениях и рекламе, редакция ответственности не несет.

Сетевое издание «Победа.ру» зарегистрировано в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 22 августа 2016 года. Свидетельство о регистрации ЭЛ № ФС 77-66877